Сын. Конечно, не водится; да хотя бы и водилось, то за такую безделицу, pour une bagatelle[70], честным людям сердиться невозможно. Между людьми, знающими свет, этому смеются.
Бригадир. Кабы кто-нибудь за моей старухой имел дурачество поволочиться, я бы не стал от него ждать дальних разговоров: отсочил бы я ему бока, где ни встретился.
Советник. Нет, сударь мой; я знаю, что с сыном вашим делать. Он меня обесчестил; а сколько мне бесчестья положено по указам, об этом я ведаю.
Бригадирша. Как! Нам платить бесчестье! Напомни Бога, за что?
Советник. За то, моя матушка, что мне всего дороже честь… Я все денежки, определенные мне по чину, возьму с него и не уступлю ни полушки.
Бригадир. Слушай, брат: коли впрямь дойдет дело до платежа, то сыну моему должно будет платить одну половину, а другую пусть заплатит тебе жена твоя. Ведь они обесчестили тебя заодно.
Бригадирша. И ведомо, грех пополам.
Советница (к мужу). Разве вы не хотите иметь его своим зятем?
Советник. Загради уста твои, проклятая!
Софья. Батюшка! после такого поступка, который сделал мой жених, позвольте мне уверить вас, что я в жизнь мою за него не выйду.