Тот яд, который я без ужасу приял,
Спокойной смертию все чувствы покрывает
И брение сие в сон вечный повергает.
Ни совесть, ни печаль мой разум не мятет:
Невольник винен ли, когда оковы рвет?
Судью, что днесь меня в нощь мрачну ожидает,
И другом и отцом природа вся считает.
Бессмертная душа, его щедротой льстясь,
В объятье отчее стремится, но страшась.