Он подошел к передней группе, где Шарль Зоммервиль, нежно опираясь на руку сына, пробовал воодушевиться новыми планами, которые он излагал молодой девушке. После этих нескольких недель перерыва, он готов был окунуться в работу с удесятеренной энергией и с удивительной ясностью ума. По его словам, ему нужно было два-три месяца для завершения своего открытия, тогда он сможет безбоязненно бросить вызов ученому миру и широкой публике.
— А, Мутэ, я уверен, что вы оправдаете меня! Мы не должны без конца сидеть на этом острове! Мозг для вполне плодотворной деятельности требует интеллектуального окружения. Я слишком поздно понял ту непростительную ошибку, которую я совершил, поселившись на этой скале под предлогом, что здесь найду среду, подобную первобытному миру. Вы согласны со мной, Мутэ? Не лучше ли устроить лабораторию в окрестностях Парижа? Алинь, предположите Пастера на острове Пьедрада. Ведь, наука отстала бы на целый век.
Он много говорил о том яростном желании снова погрузиться в работу, которую почувствовал со времени приезда. Ему захотелось сейчас же, сию же минуту увидеть обезьян, несмотря на усталость, несмотря на противодействие Элен, которая с видом избалованного ребенка требовала, чтобы сейчас же сели за стол. Забывая о том, что сын его шел впереди вместе с Алинь, он отдался внезапной вспышке гнева.
— Я не позволю ей думать, что она может мною командовать! Я не люблю, когда меня раздражают! Если она вздумает мешать мне работать, пусть убирается вон, Мутэ! Пусть убирается вон сейчас же!
Жюльен, изучая его украдкой, покачал головой. Но возбуждение ученого сейчас же приняло другой оборот. Стоя перед клетками, он прервал Алинь, дававшую объяснения Анри и стал излагать свою новую программу; он сделал это так подробно, что целое показалось бессвязным. Во всем этом хаосе фраз одна мысль проявлялась определенно: окончательное заключение из опытов можно будет вывести только тогда, когда операции подвергнутся человеческие существа. Он, наконец, дал конкретное выражение своему душевному беспокойству.
— Если б мы жили в более цивилизованную эпоху, правительства предоставляли бы в мое распоряжение приговоренных к смерти. Это был бы самый рациональный способ изучения тайны жизни.
* * *
После ужина, когда Зоммервиль с сыном о чем-то беседовали, а Элен показывала дяде предназначенную для него комнату, Жюльен подошел к Алинь и Жану, прогуливавшимся вдоль баллюстрады.
— Я вам не помешаю?... Простите меня, но я должен вам излить всю душу. Мне хотелось бы знать, Алинь, верите ли вы в искренность патрона, когда он с таким жаром говорит о своих работах?
— Увы, у меня впечатление, что он неуравновешен совсем.