Но она вдруг вспомнила о тех вещах, которые ей больно было бы оставить. Жюльен забрал чемодан:
— Я полагаю, что будет лучше, если я пойду вперед; вы меня догоните. Не задерживайтесь, Алинь. Скоро рассвет.
— Я сейчас догоню, — сказала она, беря в руки лампу.
Но он настаивал.
— Помните, что индейцы не захотят ждать!
— О, не волнуйте меня, — умоляла она: — не то силы оставят меня...
Она пустилась бегом вдоль коридора, сопутствуемая Диком, прошла мимо лаборатории, в которой был свет: собака остановилась и заворчала. Алинь поставила лампу и открыла свой сундук, но Дик ворчал все сильнее, и нелепая мысль пронизала мозг девушки: неужели Зоммервиль, оставив больного сына, провел ночь в лаборатории... Со времени смерти Жозе-Марии собака ворчала таким образом каждый раз, когда встречала ученого, как будто сердясь на него. Она попыталась успокоить собаку, схватила в отделении сундука маленький ящичек и, оставив лампу, пошла к лестнице. Когда она прошла мимо двери лаборатории, она услышала за собой скрип дверных петель, и вдруг она очутилась лицом к лицу с Зоммервилем.
— Алинь, вы? Ах, как хорошо! — шептал Зоммервиль, протягивая к ней руки.
Она хотела было отодвинуться от этих протянутых рук, но ужас парализовал ее. Он говорил голосом, в котором чувствовалось отчаяние.
— Да, да, как хорошо, что вы пришли! Вы верный друг!.. Друг, которого я жду в часы отчаяния. Вы сердцем женщины поняли, что мне нужно утешение.