— Проклятая собака, чудовищный зверь, которого он вернул к молодости!
Дик отпустил ногу, но бросился на него снова, настойчиво, свирепо тянулись его окровавленные клыки к горлу Зоммервиля, колотившего его кулаками по голове. Вдруг ярость собаки улеглась. Может быть, она услышала далекие крики своей госпожи... Она с лаем помчалась прочь.
Алинь побежала по тропинке, оставляя по дороге клочья своей одежды и, не переводя дух, кричала:
— Жан, Жан!.. Жди меня, Жан!..
Она знала, что с первого поворота она будет над пляжем и увидит пристань у своих ног. Спотыкаясь о камни, она торопилась к этому месту, где ей, может быть, придется выбирать между жизнью и смертью, если пирога уже отчалила — люди подымут ее труп. И она не переставала отчаянно кричать.
— Жан, жди меня... Жан, жди меня...
Когда же, наконец, увидит она этот поворот. Неужели она в своем отчаянии пробежала мимо него? Не ошиблась ли она тропинкой? Но Дик подоспел, и к ней вернулось мужество. Обогнув кустарник, она нашла то место, с которого виден был пляж. Жюльен делал ей знаки.
* * *
Моряк вздрогнул, услышав свое имя, произнесенное любимым голосом. Вместе с тремя индейцами он сталкивал пирогу с берега. Не скрывая своей радости, он побежал к девушке.
— Вы, Алинь?