Задумавшись и следя глазами за синим дымком, стелившимся по листве, она прошептала:
— Первобытный человек... Так жили наши предки, накануне перехода из животного состояния в человеческое.
— Не будете ли добры повторить, — начал венецуэлец в досаде, что ничего не понял.
Веселый голос прервал его:
— Уже на ногах, мадемуазель! Но ведь это не благоразумно, всего только семь часов утра! Надеюсь, вы хорошо выспались?
Шарль Зоммервиль на минутку задержал протянутую девушкой руку.
— Вы не жалеете об автобусах бульвара Распайль и грохоте Норд-Зюда? Правда?
Она, сияя, воскликнула:
— О, как все это далеко! Мне кажется, я живу здесь давно, давно. Странная иллюзия. Я, вероятно, сейчас нахожусь в состоянии гипноза, потому что все вещи — эти башни, дом, — все это кажется мне знакомым. Я узнаю все, за исключением самой себя. Неужели я вдруг сделалась фантазеркой?
Улыбка ученого изменила свое выражение. Он, как будто, подыскивал слова.