— Не послать ли Гиллермо в ближайший порт за бельем...
— ...и щипцами для волос. Я вижу, Мутэ, вы увлекаетесь!.. Так нет же. Я пальцем о палец не ударю для того, чтобы задержать здесь эту молодую особу. Ее продолжительное присутствие среди нас может только повредить нашей работе. Впрочем, я спокоен. Как только она поправится, она сама с нами распрощается.
— Женщины из всего умеют выпутываться, — заявлял Жюльен Мутэ.
Несколько часов спустя события показали, что он был прав. Готовясь сесть за стол, Зоммервиль обсуждал с Алинь и Жюльеном опыт, занявший все утро, когда вдруг окно в первом этаже с шумом распахнулось. Появилась мальчишеская головка, обрамленная искусно завитыми белокурыми волосами и смеющийся голос прокричал:
— Ку-ку, вот и я!
После минутного оцепенения раздался всеобщий хохот. Даже аббат держался за бока, все еще твердя, что больная совершила большую неосторожность. Зоммервиль, сделав самое серьезное лицо, подошел к окну, готовый сделать замечание, но его прервал дерзкий голос:
— Прежде всего у меня нет никакой лихорадки, и я не желаю сохнуть в четырех стенах!
Красивое розовое личико высунулось еще больше, улыбка обнажила мелкие жемчужные зубки.
— Вы были бы очень милы, если б мне дали маленькое местечко за столом, чтобы я могла в компании позавтракать, поболтать и посмеяться. Не можете же вы мне в этом отказать, не правда ли?
С помощью стула она влезла на окно и под крики радостного изумления появилась перед зрителями, задрапированная в одно из платьев мадам Маренго. Чтобы приспособить к своей маленькой фигурке широкое платье, она опоясалась цветным фуляром. Рукава свисали до колен, и, если б не своеобразная красота, она казалась бы карикатурой.