Глава XIV
Медицина и половая жизнь. Половая гигиена
Общие указания. Если богословие представляет собою вероучение о боге и загробной жизни, а право — кодифицированный сборник древних и новых обычаев и законов, то медицина, как говорят, является искусством, — искусством лечить больного человека. Указанные три дисциплины имеют в корне своем одно чувство и одно сознание. Человек пришел к религии и преклонению перед богом под влиянием страха пред темными, таинственными, непостижимыми силами и пред посмертною судьбою, ощущая вместе с тем незначительность собственных знаний и сил. Право обязано своим происхождением чувству справедливости и несправедливости, находящемуся в филогенетическом соотношении с чувством симпатии или совести, базирующейся на необходимости совместной общественной человеческой деятельности. Медицину обусловили ощущение боли и страх перед болезнью и смертью, смягченные сознанием, что страдания могут быть облегчены или же устранены. Но пока богословие, если изолировать его от самовластно захваченной им этики и учения морали, базируется на мистике, силясь красивыми фразами сделать из нее нечто человечески-натуральное, право же, игнорируя свое происхождение и конечную цель, ушло в толкование и применение параграфов закона, медицина вся жива живым человеком.
«Седа, дорогой друг, вся теория, и зелено златое дерево жизни». Эти слова Гете должны быть всегда памятны врачу. Чтобы устранить болезнь, т. е. ввести в норму нарушенные функции организма, посколько это возможно, врачу необходимо знать нормальное тело и его жизненные отправления. Вследствие этого искусство неизбежно должно иметь под собою основу вспомогательных и экспериментальных наук, обусловливающих эти знания, и раньше всего, дисциплины анатомии и физиологии. В зависимости от этого в последовательном развитии медицины происходило и постепенное развитие ее вспомогательных наук. Благодаря медицине, приобрели интерес исследования таких скрытых жизненных познаний, как гистология, эмбриология, сравнительная анатомия и физиология, анатомия и физиология мозга и в новейшее время бактериология. Чем только не займется человек, чтобы охранить и починить свое дорогое я! Но углубление во все эти науки по той причине и поглотило столько места в медицине, что само искусство лечения отступило на второстепенное место, хотя оно не перестает играть самую видную роль в практике и всего больше импонировать естественнонаучно необразованной публике.
Это искусство довольно разноценно. Но оно проявляется в настоящем виде лишь в тех случаях, когда свободное от малейшей примеси шарлатанства, оперирует на основании выводов науки, так как неуч применит свой талант там, где этого не требуется, и пуская в ход ненужные в данный момент средства, шарлатан же сосредоточивает все свое внимание на капиталах больного. Наблюдаются странные сочетания истинного искусства с незнанием, знания с шарлатанством и искусством и знания с недостаточною искусностью. В идеале можно желать соединения знаний и искусности с честностью и отсутствием алчности. Бывают сочетания в лице одного и того же субъекта всех таких качеств, как невежество, бездарность, алчность и шарлатанство. К сожалению, вышеприведенные слова Гете еще мало привлекают к себе внимание даже со стороны одаренных талантов и научно-подготовленных врачей. Есть немало догм и понятий в этой среде, которые воспитаны одряхлевшими гипотезами и предположениями, которым очень далеко до сходства с плодами зеленой ветки действительного опыта жизни. Есть масса врачей, являющихся в своем роде богословами, знающих лишь указку своего руководителя и пользующихся его очками взамен самостоятельного мышления и наблюдения. К таким больше всего принадлежат люди системы (гомеопаты, приверженцы натурального метода лечения и т. д.). Но всего более это положение вещей получает горькое возмездие в сфере полового вопроса.
Нам интереснее самоопределение медицины, как науки, которая, считаясь с далеким от совершенства искусством лечения, нашла для себя удобным прибегнуть к такому гигиеническому закону: «предупреждать лучше, чем лечить».
И тут предрассудки играют крупную роль в представлениях наших врачей применительно к половому вопросу, что наблюдается и относительно алкоголизма, причем здесь не обходится без некоторого воздействия религиозной этики и непоколебимого авторитета. Однако, медицина сделала свое большое дело, так как благодаря ей у нас представилось ясное понятие о половых отношениях человека с точки зрения естественно-научной и этически-социальной. Отношения медицины к половому вопросу, если посвятить им здесь место, значительно отвлекли меня от темы; отсылаю поэтому к главам I, II, III, IV, и VIII, которые имеют своим основанием медицину и естественные науки. Рассмотрев уже в главе VIII половую патологию, мы обратим здесь внимание на половую гигиену, которую, впрочем, оставим, в ее общей и социальной части, на конец главы, чтобы предварительно указать на некоторые неправильные взгляды врачей на половой вопрос.
В сказанном в главе X мы имели возможность убедиться в том неправильном и вредном взгляде, который поощряет врачебный надзор и регламентацию проституции, не только вредные со стороны нравственной и половой, но совершенно не отвечающие своему назначению и с точки зрения гигиены, в смысле предупреждения заражения венерическими болезнями. Слепо преклоняясь перед авторитетом раз навсегда учрежденного института, врачи брали вопрос с обратной стороны и полагали, что необходимо представление доказательства того, что свободная система должна пользоваться преимуществом пред государственной регламентацией. Но ведь приверженцы регламентации должны сами доказать улучшение дела, хотя бы в отношении предупреждения заражения, с тех пор, как государство взяло проституцию под свою высокую руку. И даже при благоприятном ответе можно было бы сомневаться в необходимости таких принудительных мероприятий. Но не только такого доказательства нет, но и желание собрать такие доказательства закончилось весьма печально. Таким образом, существование этой системы обязано не желанию уменьшить число венерических заболеваний, а объясняется влечением мужчин к излишествам и разнообразию в половой сфере. Однако, можно сомневаться в правах общества продолжать покровительствовать в интересах развратников и сластолюбцев такому недостойному институту, как сводничество, получившее патент от правительства, а также унижение женщины и еще большее сокращение ее прав. В этом и сказывается воздействие старых и ложных взглядов на вещи, что немало врачей, которые рекомендуют, в качестве одного из методов своего лечения, посещение проституток и публичных домов. Но ведь такое лечение представляет больше опасности, чем сама болезнь, для которой оно предназначено, и во всяком случае хуже онанизма, поллюций и пр. Что же касается всякого рода извращений, то в домах терпимости они у каждого из их посетителей получают лишь большее усиление.
Я привожу здесь письмо одного нервно-больного, которое может служить типом такого рода историй, имевших место у бесчисленного множества лиц.
"Мне тридцать один год. Я женат был 3 1/3 года и потерял жену два года тому назад, умершую от чахотки. Болезнь эта вскоре обнаружилась у моего ребенка, которого я должен был в течение 1, 5 лет лечить в санатории.