Потомъ вошелъ въ комнату его сынъ Пьеро. Никто не присутствовалъ при ихъ бесѣдѣ, но всѣмъ стало извѣстно, что Лоренцо завѣщалъ своему преемнику править всегда въ интересахъ большинства, а не въ пользу отдѣльныхъ лицъ.
Когда Пьеро вышелъ, всѣ замѣтили, что глаза его были сухи: онъ былъ радъ, что скоро начнется его правленіе, и онъ не могъ плакать.
Между тѣмъ Лоренцо ждалъ еще кого-то или чего-то и нетерпѣливо повертывался на постели, несмотря на возрастающую слабость.
-- Неужели онъ не придетъ ко мнѣ, пока я еще не умеръ?-- спросилъ онъ Полиціано, который снова былъ у его постели.
-- Онъ идетъ, я вижу его,-- отвѣчалъ тотъ.
-- Наконецъ-то!-- вздохнулъ Лоренцо.
Въ садъ входилъ Іеронимо Савонарола. Онъ шелъ быстро, ни на что не глядя. Вотъ послышался стукъ его сандалій о мраморный полъ. Еще секунда, и онъ былъ въ комнатѣ Лоренцо.
Савонарола явился снова по просьбѣ Медичи. Прежде, чѣмъ умереть, Великолѣпный хотѣлъ сдѣлать послѣднюю попытку къ примиренію съ реформаторомъ и такимъ образомъ спасти свое дѣло и свою семью.
-- Отецъ мой,-- сказалъ онъ доминиканцу, который приблизился къ его постели,-- я хотѣлъ бы умереть въ мирѣ съ Богомъ и съ вами. Вотъ почему я призвалъ васъ прійти снова.
Савонарола смотрѣлъ на него безстрастно. Если онъ внутренне торжествовалъ, видя, какъ унижается передъ нимъ владыка Флоренціи, то на лицѣ его нельзя было прочесть ничего.