Олова вырывались у нея, словно воркованіе голубки.
-- Лиза,-- пылко произнесъ Сандро, все еще держа ея руку.-- Лиза, такъ нельзя продолжать больше. Наше существованіе становится пыткой.
-- Чего же вы хотите?-- спросила она, смущенная его тономъ.-- Мы видимся почти каждый день. Это такъ пріятно! Когда я жила здѣсь въ уединеніи, мнѣ и въ голову не приходило надѣяться на то, что мой другъ будетъ приходить сюда каждый вечеръ... Другъ, который меня любитъ. Это настоящій рай, Сандро. Не требуйте большаго. Это значитъ искушать Бога.
-- Лиза, я даже не могъ тебя поцѣловать до сихъ поръ.
Оба на минуту замолчали. Это слово выбило ихъ изъ колеи.
Сандро бросилъ быстрый взглядъ на садъ и на улицу.
-- Сегодня, однако, никто мнѣ въ этомъ не помѣшаетъ.
Однимъ прыжкомъ онъ взлетѣлъ на верхъ рѣшетки, за которую держался, другимъ онъ былъ уже въ саду, около Лизы, которая не имѣла даже времени предупредить его дерзкую выходку.
Словно обвороженная, она неподвижно стояла на мѣстѣ. Для этихъ полудѣтей настала минута единственнаго человѣческаго счастья.
Небо стало какого-то блѣднаго цвѣта, словно и оно раздѣляло ихъ радость. Монастырскій садъ шелестѣлъ подъ спускавшейся темнотой, оливковыя деревья тихо дрожали. Солнце только что скрылось. По небу быстро пронесся обычный въ Тосканѣ въ это время метеоръ и погасъ, оставивъ за собой огненный слѣдъ.