— Джордж, кажется, этот экскурсовод — тот самый викарий из Брикстона.
— Может быть. Точно не помню.
— Тогда я пойду туда и напомню ему, кто я такой. Да, точно, это мистер Эгер. Почему он ушел? Неужели я слишком громко говорил? Неужели мы слишком громко говорили? Как это неприятно. Я должен пойти и извиниться. Да. Пойду, извинюсь за нас обоих. Может, он вернется?
— Не вернется, — уронил Джордж.
Но мистер Эмерсон, полный раскаяния, поспешил в соседнюю молельню, чтобы извиниться перед преподобным Катбергом Эгером. Люси, ушедшая в созерцание круглого окна на потолке, услышала, как прервалась лекция, затем послышался раздраженный голос мистера Эмерсона и пронзительные нотки в голосе его оппонента. Джордж Эмерсон, от рождения склонный воспринимать любое осложнение трагически, тоже прислушался.
— Отец почти всем действует на нервы, — сказал он Люси. — А ведь он хочет только добра.
— Все мы стремимся к добру, — с вымученной улыбкой произнесла Люси.
— Потому что считаем это полезным для нашего характера. А его доброта идет от любви к людям. Они же стараются вывести его на чистую воду, злятся или пугаются.
— Ну и глупо, — сказала Люси, хотя на деле была солидарна с большинством. — Добрый поступок, совершенный с надлежащим тактом...
— Тактом! — он возмущенно вскинул голову и стал нервно вышагивать взад-вперед по часовне.