Вечеромъ въ этотъ памятный день, Себастьянъ Малори, мистеръ Сутклифъ и Вильсонъ имѣли продолжительное совѣщаніе о принятіи необходимыхъ мѣръ для сохраненія порядка и лучшей, наиболѣе справедливой раздачи пособій. Среди этихъ разсужденій, Себастьянъ спросилъ, сколькимъ рабочимъ надо было выдавать пособіе. Вильсонъ прежде, чѣмъ отвѣтить, просмотрѣлъ длинный списокъ именъ и адресовъ.
-- Всѣхъ рабочихъ рукъ, сэръ, семьсотъ тридцать, сказалъ онъ:-- но намъ придется имѣть дѣло только съ главами семействъ. Около дюжины не будутъ нуждаться въ помощи, а четверо уже вычеркнули въ нашихъ книгахъ свои имена.
-- Кто это?
-- Ткачъ Франкъ Митчель: у него братъ въ Канадѣ; узнавъ объ остановкѣ работы, онъ тотчасъ рѣшился ѣхать къ брату, который уже давно зоветъ его на свою ферму и даже прислалъ деньги на проѣздъ; потомъ Майльсъ и Мэри Гейвудъ...
-- Эти почему? спросилъ поспѣшно Себастьянъ.
-- Ну, сэръ, Майльсу Гейвуду слишкомъ тяжело принимать отъ кого бы то ни было пособіе. Онъ ужасно гордъ и не хотѣлъ слушать моихъ совѣтовъ.
-- Объяснилъ онъ чѣмъ-нибудь свой отказъ?
-- Нѣтъ, сэръ. Онъ мнѣ никогда не объясняетъ своихъ дѣйствій.
-- Онъ въ числѣ моихъ арендаторовъ?
-- Нѣтъ, сэръ. Онъ живетъ на Городскомъ полѣ, No 16.