-- Не упрекайте себя. Я все понимаю. (Они въ это время медленно шли по террасѣ, мимо скамейки, на которой сидѣлъ человѣкъ съ закрытымъ руками лицомъ). Мнѣ нечего болѣе говорить. Мы будемъ встрѣчаться, какъ прежде. Могу я васъ иногда называть Адріенной?
-- Всегда, если желаете.
-- Забудьте этотъ разговоръ и не сердитесь на меня.
-- Какъ могу я сердиться на васъ?
-- Тогда всѣ клеветы умолкнутъ, уничтожатся всѣ недоразумѣнія и между нами будетъ все ясно.
Онъ не могъ себя побороть разомъ и голосъ его звучалъ очень нѣжно.
-- Да, совершенно ясно, какъ и должно быть, отвѣчала Адріенна дрожащимъ голосомъ.
Онъ поднесъ ея руку къ своимъ губамъ. Человѣкъ на скамейкѣ не пошевельнулся, а они ничего не видѣли, чувствуя, что прощаются на вѣки.
-- Я пойду домой, теперь я не въ силахъ идти далѣе, сказала Адріенна, подойдя къ воротамъ парка.
-- Я васъ оставлю. Прощайте.