-- Вы это чувствуете? спросилъ Себастьянъ съ улыбкой.
-- Да, всѣмъ сердцемъ.
Елена говорила съ жаромъ; глаза ея блестѣли, щеки пылали. Она была прелестна, великолѣпна.
-- Но, думалъ Себастьянъ:-- какъ она неблагоразумна, какъ неразвита. Какое различіе между ея предразсудками и спокойнымъ, трезвымъ сужденіемъ той молодой дѣвушки, о которой я только-что говорилъ. Эта злоба на слабость и себялюбіе мужчинъ просто смѣшна.
Однако, онъ сказалъ только:
-- Я очень радъ, что вы чувствуете себя столь самостоятельной. Это должно вамъ внушать сознаніе превосходства надъ другими.
-- Я никогда объ этомъ не думаю. Я называю пустымъ себялюбіемъ думать о своемъ превосходствѣ надъ другими.
Съ этими словами она встала и подошла къ мистрисъ Малори. Черезъ нѣсколько минутъ, она уже серьёзно разсуждала о новыхъ узорахъ для вязанья, словно она никогда ни слыхала о женскомъ вопросѣ и не имѣла о немъ ни малѣйшаго понятія.
Послѣ ея отъѣзда, Гюго съ жаромъ заявилъ, что онъ никогда не видалъ такой прелестной, очаровательной, sch ö nste и herzlichste молодой дѣвушки. Мистрисъ Малори дождалась, пока этотъ чернокудрый юноша ушелъ въ свою комнату и тогда завела рѣчь съ сыномъ о своей любимицѣ. Не нашелъ ли онъ ее обворожительной? Да, она была удивительно хорошенькая дѣвушка. И умна? Безъ сомнѣнія, хотя немного однообразна и, кажется, рехнулась на одномъ вопросѣ.
-- Еслибъ ты зналъ ея домашнюю обстановку, Себастьянъ, то не удивлялся бы, замѣтила мистрисъ Малори: -- какой у нея братъ! Съ ея возвышенными идеями имѣть брата, который вѣчно позоритъ свое имя въ томъ или другомъ, отношеніи, должно быть очень тяжело.