"P. S. Кстати, не приглядишь ли, изъ дружбы ко мнѣ, за бѣдной маленькой Мабель Ферфексь? Она показалась мнѣ очень нездоровой, и какъ бы другіе ни были виноваты, она ни въ чемъ не повинна".
Едва Грэсъ отравила требуемыя вещи, какъ явилась хозяйка сосѣдняго дома, пожелала ее видѣть и объявила ей, что миссъ Ферфексь, повидимому, очень больна, а такъ какъ сестра ея уѣхала, то не зайдетъ ли миссъ Массей и не посовѣтуетъ ли, что дѣлать?
Грэсъ согласилась, и застала Мабель мечущейся, горящей въ лихорадкѣ, и, какъ ей показалось, серьёзно больной. Она заставила ее лечь въ постель, послала за докторомъ, сѣла у изголовья Мабель и не отходила отъ нея въ теченіе двухъ недѣль. Мабель была почти при смерти больна, и чтобы покинутъ ее, сердце Грэсъ должно было бы быть гораздо жестче, чѣмъ было. Она нѣжно ухаживала за молодой дѣвушкой, легко отзываясь о болѣзни въ отчетахъ, которые вынуждена была посылать Анджелѣ, совершенно противъ своего желанія.
Въ первые дни выздоровленія она услыхала отъ Мабель всю исторію ея борьбы и испытаній, и до выполненія своей задачи уже полюбила свою больную, какъ сестру.
"Какъ бы другіе ни были виноваты, она ни въ чемъ не повинна!" Изъ глубины души повторяла она эти слова Филиппа.
Глава XVII.-- У мистера Грея.
Филиппъ вышелъ изъ дому, минуты вступленія въ который онъ такъ жаждалъ въ теченіе долгихъ и томительныхъ недѣль, и снова вышелъ на улицу. Въ теченіе десяти минутъ или четверти часа прошедшихъ съ того времени, какъ онъ подъѣхалъ къ дверямъ, въ природѣ не совершилось никакого великаго переворота (вѣроятно ли, чтобы что-нибудь подобное произошло), а между тѣмъ Филиппу показалось (какъ несомнѣнно показалось бы девяти человѣкамъ изъ десяти въ его положеніи) изумительнымъ, что все имѣло прежній видъ -- солнце продолжало ярко свѣтить, какъ и подобаетъ въ апрѣлѣ, люди спокойно проходили по знакомой улицѣ, мелькнуло даже два-три знакомыхъ лица, между прочимъ безобразный, одноглавый кондукторъ омнибуса -- вотъ онъ на старомъ мѣстѣ. Извнѣ все было по прежнему; только внутри его самого, Филиппа Массей, повидимому, произошли такія страшныя, поразительныя перемѣны.
Понятно, онъ вовсе еще не уяснилъ себѣ того, что произошло; но онъ зналъ, что какое-то ужасное бѣдствіе гдѣ-то тамъ, вдали, нависло надъ нимъ и тяготитъ его и давитъ подобно отдаленной громовой тучѣ на лѣтнемъ небѣ. Туча приблизится и разразится бурей. Также скоро приблизится и его несчастіе, и представится душѣ его во всей своей силѣ. Ложь, предательство, самая чудовищная, страшная ложь -- самыя низкія, подлыя интриги -- скоро придется ему со всѣмъ этимъ мысленно бороться и созвать, что всѣ эти безобразія совершала женщина, которую онъ хранилъ въ своемъ сердцѣ точно сватыню, которой покланялся всей душой. Онъ слегка содрогался въ предвидѣніи предстоящихъ ужасовъ, но ухитрялся въ настоящемъ отдалять ихъ отъ себя, и явился въ хорошо знакомую контору спокойнымъ на видъ и полнымъ самообладанія.
Онъ вошелъ въ комнату, наполненную клерками, которые подняли голову при его появленіи, и одинъ изъ нихъ вѣжливо началъ:
-- Чѣмъ могу я -- ахъ, Филиппъ Массей! Такъ и есть.-- Такъ ты воротился, старина! Какъ поживаешь?