-- Гдѣ ваша хорошенькая сестра, которую я какъ-то ѣздилъ встрѣчать за васъ?-- благосклонно освѣдомился мистеръ Старки.
-- Грэсъ?-- сказалъ Филиппъ, повидимому, озадаченный.-- О, она совершенно здорова, благодарю васъ,-- совершенно здорова.
Наконецъ ему удалось выскользнуть изъ комнаты.
Глава XIX.-- Прощаніе.
Филиппъ поѣхалъ домой въ Фаульгавенъ; казалось, будто дни положительно летятъ въ его старомъ жилищѣ на большой, каменной фермѣ, построенной на крутомъ и песчаномъ берегу, обдуваемомъ морскимъ вѣтромъ, гдѣ все было такъ мирно, такъ спокойно и такъ знакомо, представляло такой полный контрастъ съ жизнью, съ которой онъ только-что разстался и съ тою, въ которую готовился вступитъ.
Прекрасно было это мѣсто, гдѣ онъ родился. Старый домъ стоялъ на покатости крутого берега, смотрѣвшаго на юго-западъ; холмистая мѣстность защищала его съ востока, гдѣ было море. Фаульгавенъ былъ прекрасный старый городъ; море, омывавшее ближайшую къ тому частъ берега, было величаво, безпрестанно приносило оно свои дивныя волны въ подножію большихъ скалъ. Съ фермы можно было пройти полями мистера Массей къ этимъ скаламъ, и тамъ, вдали отъ всякихъ признаковъ или звуковъ, напоминающихъ человѣческое жилье, наблюдать за большими зелеными волнами, приносящимися издалека и разсыпающимися въ длинные ряды мелкихъ, бѣлоснѣжныхъ брызгъ. Можно было видѣть дымъ большихъ пароходовъ изъ Ньюкэстля идущихъ какъ будто по линіи горизонта, тогда какъ небо надъ головой было голубое, трава подъ ногами зеленая, весь міръ Божій прекрасенъ.
Что Филиппъ Массей сообщилъ матери о случившемся, мнѣ неизвѣстно. Онъ просидѣлъ съ ней цѣлое весеннее утро въ ея любимой, такъ-называемой "разрисованной" комнатѣ, съ красивыми окнами временъ Елизаветы, оригинально расписанными стѣнами, съ мебелью, вывезенной когда-то изъ Голландіи, въ комнатѣ, окна которой выходили на берегъ, и изъ которой, какъ изъ комнаты верхняго этажа, видно было море. Здѣсь Филиппъ однажды утромъ засталъ ее штопающей бѣлье, и то, что онъ сообщилъ ей по поводу своей несчастной любви, было сообщено именно теперь; онъ также подѣлился съ нею своими планами на будущее, своими надеждами, своими желаніями. Когда онъ наконецъ всталъ, чтобъ уходить, она также поднялась съ мѣста. Это была красивая, величавая матрона, поразительно похожая и на Филиппа и на Грэсъ, съ скромной рѣчью и скромными манерами, на исполненная достоинства въ силу своихъ собственныхъ, природныхъ качествъ, мужественная, богобоязненная, простодушная обитательница Іоркшира, женщина, по счастью передавшая свою сильную волю и прямой характеръ многимъ изъ своихъ дѣтей.
-- Печальная эта исторія, мой сынъ,-- сказала она,-- но ты хорошо дѣлаешь, что не скрываешь ее. Я чувствую что ты передалъ мнѣ простую истину.
-- Честью клянусь, матушка, и той правдивостью, которой научился отъ тебя, что это такъ.
-- А я, какъ твоя мать, говорю тебѣ, что ты въ этомъ дѣлѣ не сдѣлалъ ничего, за что бы совѣсть твоя должна была упрекать тебя. Если ты не въ силахъ остаться дома и осилить твое горе, уѣзжай и размыкай его. Тутъ есть разница, Филиппъ.