— Я-то? — заговорила Лушка, захлебываясь словами. — Я-то? Перво-наперво купила бы обнову.
— А еще что?
— Козловые башмаки со скрипом.
— А еще чего?
— Бусы стеклянные с лентами.
— А еще чего?
— А еще гостинцев.
— Ишь, жаднюга! Отойди отсюда. Не по носу тебе товар. Мой, значит, рублевик.
Тишка повернул рубль изображением царицы кверху, пошлепал по нему своей грязной ладошкой и, подумав немного, сунул монету в рот — больше ему некуда было спрятать такую ценную вещь.
С минуту все трое сидели в полном молчании, тем более, что Тишке очень трудно было говорить с рублевиком во рту. Но затем он выплюнул его на руку и сказал так спокойно, словно речь шла о посторонних людях: