— Лейтенант королевского шведского флота, — отвечал офицер.
— Куда вы шли?
— Никуда, так, катался. Я люблю свежую погоду.
— Неправда, — сказал Вася. — Известно, что вы терпите нужду в порохе и провианте.
— Я этого не слышал, — отвечал швед, угрюмо косясь на юного гардемарина и на бледное лицо русского мичмана, так отважно кинувшегося навстречу его пуле.
— Не хочет говорить, — сказал Вася матросам по-русски.
— Поначалу они всегда так, — заметил Макаров, — а после развяжут языки.
— Развяжут, — подтвердил Шкаев, — только вот мичмана нашего жалко. Рано такому молодому помирать.
И старые матросы вздохнули. Дыбин был все еще без сознания.
На корабле пленных приняли, к удивлению Васи, весьма равнодушно.