Все офицеры и матросы собрались на палубе, глядя на берег.
То была первая тропическая земля, к которой подходила «Диана».
Стояла глубокая вечерняя тишина. Пустынную гавань окружали высокие горы, покрытые дремучим тропическим лесом. Часть гор и гавани, вода которой была такой яркой синевы, точно в ней развели синьку, лежала уже в тени, а другая еще была освещена желтыми закатными лучами солнца.
Но где же люди? Неужто берега сей чудесной гавани необитаемы? Нет! Вон крепость, и даже не одна, а целых три. А вон несколько хижин на берегу. Но нигде ни одного человека. Какое-то спящее царство.
Наконец на валу одной из крепостей появились три живые фигуры в епанчах. Но кто это были — солдаты, монахи, просто жители? Издали даже в подзорную трубу нельзя было определить.
— Положить якорь и дать выстрел из пушки, — приказал Головнин. — Может быть, хоть тогда эти сони обратят на нас внимание.
Якорь положили, а выстрела дать не успели, так как на шлюп приехал посланный начальником крепости унтер-офицер — узнать, кто пришел, откуда и зачем идет.
Унтер-офицер сказал, что завтра световыми сигналами из крепости будет дано знать в город, где было местопребывание губернатора, о прибытии русского корабля, после чего русские могут ехать в город и закупать все, что им нужно.
На другой день разрешение действительно было получено, и Головнин в сопровождении Рикорда отплыл на своей шлюпке в город, находившийся на берегу залива, в десяти милях от места стоянки «Дианы».
Губернатор с отменной вежливостью принял капитана русского военного корабля, объяснил, каким способом он лучше всего может сделать закупки, и пригласил Головнина к обеду. Это был молодой человек лет двадцати пяти — тридцати с утонченными манерами аристократа. Имя его было звучно и пышно — Дон Суир Маурицио де Сильвеира. Это был представитель знатной португальской фамилии.