Радость была всеобщей. Более двух месяцев люди пробыли в бурном океане среди штормов и гроз, не раз были на волосок от гибели, питались половинной порцией сухарей и солонины, сидели на уменьшенном пайке воды, ибо с неба хотя лилось и немало влаги, но это сопровождалось такими штормами я шквалами, что было не до собирания воды.
Поэтому радость всех при виде земли была так велика, словно они возвращались на родину.
— Полным ходом к острову! — скомандовал Головнин. Рудаков, стоявший на вахте, приказал поставить все паруса и повел «Диану» по указанному курсу.
Все высыпали на палубу. Слышались веселые голоса, шутки, смех. Тишка требовал выпустить пойманную птичку, так как боялся, чтобы Скородумов не научил ругаться и ее. Кто его знает, уж очень слушаются всякие птицы и звери этого Скородума. Он завел себе даже белую мышь, которая постоянно сидит у него на плече.
Но более терпеливые отвечали Тишке:
— Рано еще, не долетит, надо погодить.
— Вот кого надо турнуть с судна, это зеленую ворону, — ворчал Тишка.
— А это почему же?
— Только пачкает на судне да лается.
— Ишь ты, какой чистоплюй нашелся! — отвечали ему со смехом матросы.