— Не от цыган, а от жителей острова Тана, нянька. Я был в путешествии.
— Господи, батюшка, уж не повредился ли ребенок? — ворчит про себя Ниловна. — В каком же путешествии. Васенька, когда ты из горницы который день не выходишь?
— A вот!
И Вася потрясает в воздухе книгой.
— А ты не зачитывайся, батюшка, — советует Ниловна. — От этого повреждение ума может получиться. Ты бы и впрямь покушал чего.
— Я же тебе сказал уже!
— Да разве я по-тарабарски понимаю, батюшка! Я, чай, православная.
— Я тебе сказал, — поясняет Вася, — что ни есть, ни пить не хочу, что брюхо у меня полно. — И вдруг громко кричит в окно: — Эввау! Эввау!
Господь милосердный, да что с тобой? — пугается нянька.
— Это я ему. Гляди, кто по дороге-то идет! Эввау! – Ниловна выглядывает в окно.