— Сколь рыба сия и отвратительна по своему виду, свойствам и запаху, — сказал Головнин, — однако пусть-ка наш кок приготовит из нее что-нибудь. По недостатку свежей пищи и акулу можно есть, особливо молодую.
Акулий детеныш был приготовлен. Большинство офицеров и команды ели акулье мясо, некоторые же матросы не могли проглотить ни куска.
— Эта рыба все жрет, особливо любит нашего брата, ежели который попадет ей на зубы, — говорили брезгавшие. — На нее смотреть — и то муторно, а не то что есть.
«Диана» день и ночь шла под всеми парусами. Головнин спешил до замерзания Авачинской губы притти в Петропавловск. Курс держали исключительно по компасу и солнцу, так как даже на имевшиеся карты нельзя было полагаться.
Василий Михайлович все ночи стоял на вахте. Он знал, что в этих широтах в океане рассеяно множество островов, часто очень мелких, много коралловых рифов. Когда шлюп в ночной темноте, при которой глаз человеческий видел немного дальше корабельного бушприта, делал свои восемь узлов, то страх порой забирался и в неробкие сердца.
Головнин прекрасно понимал, что ежеминутно рискует судьбой и корабля и экипажа, и беспокоился больше всех. И когда с рассветом Рикорд выходил сменять его, он говорил:
— Вот еще одна ночь, слава провидению, прошла благополучно. Крепко надеюсь на бога и на расторопность и умение нашей команды, иначе не позволил бы себе нести столь много парусов. Всю ночь шел по слуху, — не зашумят ли впереди буруны.
Иногда ночами налетали шквалы и грозы. Головнин и в таких случаях старался не убавлять парусов, дорожа каждой минутой хода.
Второго сентября прошли Северный тропик в долготе 158°, употребив на переход жаркой зоны тридцать шесть дней. Видели крупный, яркий метеор, который прошил все небо своей гигантской светящейся иглой, озарив океан сильным, почти дневным светом.
Все высыпали на палубу, ибо такого яркого метеора еще ни разу не встречали. Вскоре после того как метеор исчез, послышался вдали звук, похожий на пушечный выстрел.