— Передай японцам, что он сделал это своевольно и за своевольство был наказан русскими властями.
Но как перевел курилец его слова японцам, Василий Михайлович не мог знать. Алексей между тем продолжал, обращаясь к Головнину:
— Начальник еще спрашивает, сколько у тебя людей. «Ого, о чем спрашивает!» — подумал Василий Михайлович, нахмурясь, и сказал, что на борту у него достаточно народу. Вряд ли курилец Алексей даже знает такое число. Японец спокойно выслушал этот ответ и по-прежнему ласково спросил:
— Есть ли у вас в здешних местах еще корабли такой величины, как тот, на котором вы пришли?
И этот вопрос весьма не понравился Василию Михайловичу.
«Лукавый народ», — подумал он снова и ответил с улыбкой:
— О, много! И в Охотске, и на Камчатке, и в Америке. Японец опустил глаза, затем шумно втянул в себя воздух. Головнин вдруг понял, что допустил какую-то ошибку.
В то время как шли переговоры, Мур, наскучив сидеть в бездействии, встал и выглянул за полотнище палатки, но тотчас же возвратился на свое место и с тревогой шепнул Головнину:
— Василий Михайлович, солдатам во дворе раздают обнаженные сабли...
— Это вам, надо быть, показалось, — отвечал Головнин, занятый разговором с японцами.