— Хочешь не хочешь, японец, а сапоги ты мне теперь отдашь! Это, брат, казенное имущество. Сапоги — не твои деревяжки.

Головнин стал рядом с матросами и тоже отказался от носилок. Хлебников и Мур последовали его примеру.

На этот раз начальник конвоя почему-то особенно старательно занялся порядком шествия. Он долго объяснял что-то солдатам, те суетились, бегали, хватали пленников за руки, расставляли их, очевидно, в указанном начальником порядке. Наконец все приготовления были окончены и шествие открылось.

Впереди шли два японца из ближайшего селения, с длинными палками в руках — проводники, указывающие дорогу. За ними следовали три солдата, шедшие в ряд. За солдатами — Головнин со связанными руками, справа от него — солдат, слева — работник с зеленой веткой в руках, которой он отгонял от пленника комаров и мух, сзади — другой работник, державший концы его веревок. За Головниным смена из шести курильцев несла носилки, в которых он отказался ехать, а рядом шли другие шесть курильцев, готовые сменить первых, когда те устанут.

В таком же окружении вели Мура и Хлебникова, за ними матросов и, наконец, несли на носилках Алексея, который, видимо, первый раз в жизни путешествовал таким способом. Конвой замыкали три солдата и множество прислужников, которые несли пожитки конвойных и съестные припасы.

Всего в этом шествии, сопровождавшем восьмерых пленников, участвовало до двухсот человек, и у каждого из них на поясе болталась деревянная дощечка, в которой было указано, к кому из пленников он приписан и что должен делать.

«Вот страна, где не знают, куда девать людей», — подумал Головнин, глядя на это шествие.

А матрос Шкаев сказал японцу, который отгонял от него мух:

— Чего ты крутишь надо мной веткой, как лошадь хвостом? Что мне мухи, когда у меня руки уже гниют от веревок!

Но вскоре пленники убедились, что Шкаев был не совсем прав: тучи комаров стали носиться над головами путников, впивались в лицо, забивались в уши, нос и рот, лезли в глаза людям, у которых были связаны руки. Даже зеленые ветки, которыми махали японцы, мало помогали пленникам, ибо комары все же жалили в лоб, в шею, в губы, через одежду, в отверстия швов. Веки распухали от их укусов и причиняли тяжелые муки.