На холме стояла женщина, которая, глядя в сторону прячущихся беглецов, и, очевидно, заметив их, махала кому-то рукой.
— Бежим! — скомандовал Головнин и, превозмогая боль в ноге, пустился бежать в ближайшую лощину.
Все последовали за ним. Но не успели они пробежать и нескольких шагов, как лощину со всех сторон окружили пешне и конные солдаты. При этом они подняли страшный крик, которым, видимо, не столько старались устрашить русских, как подбодрить самих себя.
Головнин с Макаровым успели укрыться в зарослях шиповника и стали наблюдать оттуда за действиями японцев. Им было видно, как человек сорок солдат, вооруженных ружьями, луками, ножами и саблями, под командой офицера, окружили Хлебникова с тремя матросами. Василий Михайлович с болью в сердце смотрел на то, как японцы навалились толпой на безоружных беглецов, скрутили им руки назад и погнали в сторону морского берега. Народ все прибывал. Видимо, сбегались жители ближайших деревень. Они цепью шли по лощине, осматривая каждый кустик.
— Идут к нам... — тихо сказал Головнин, приникая к самой земле.
— Что будем делать, Василий Михайлович? — спросил Макаров.
— Если до ночи нас не сыщут, то проберемся к морскому берегу, найдем лодку и уйдем в море вдвоем.
— А паруса, чайник, огниво, компас, ножи? Ведь все осталось у наших!
У обоих оставалось из оружия лишь рогатина с долотом да нож, а из провизии — по крохотному мешочку сушеной рисовой каши с бобами. Василий Михайлович все же сказал:
— Что нам нужно, мы силой возьмем на берегу. Ты согласен идти со мной?