Рикорд приказал Рудакову захватить байдару. Пленные — два рыбака — японец и курилец, пойманные матросами уже на берегу, в зарослях тростника, дрожали от страха. О русских в Матсмае они ничего не знали, даже не понимали, о чем их спрашивают.
Рикорд махнул на них рукой, раздосадованный неудачей.
Наконец на «Диане» и «Зотике» все было готово для военных действий. Но ветер не позволял ближе подойти к берегу, что было необходимо для быстрой высадки людей.
Собрав офицеров обоих кораблей, Рикорд объяснил им свой план.
— Мое намерение, — сказал он, — сделать ложную атаку, держась под парусами, дабы с точностью удостовериться, сколько у них в крепости пушек. А на другой день, под вечер, мы начнем настоящие действия на шпрингах и будем палить калеными ядрами всю ночь. Перед светом же высадим десант с пушками под моей командой.
Отдав последнее распоряжение, Рикорд велел Тишке очинить несколько перьев и, на случай своей смерти в предстоящем бою, сел писать рапорты: один — министру, другой — начальнику Охотского порта капитану Миницкому, который с самого корпуса был товарищем его и Головнина.
Едва он взял перо в руки, в каюту вбежал Рудаков.
— Петр Иванович, — сказал он, — к заливу идет большое японское судно!
Рикорд схватил шляпу и быстро поднялся на палубу. Действительно, к бухте приближалось большое японское судно.
Рикорд приказал сигналом вызвать к себе командира «Зонтика».