— Готовьтесь, Федор Федорович, ехать со мною. Мне жалко на вас смотреть: сдается, не было дня, чтобы вы не лежали пластом. Лучше вам быть путешественником по сухопутью. Я передам вас нашему генеральному консулу.
От этих слов у бедного юноши, действительно жестоко страдавшего от морской болезни, выступили слезы на глазах, и он стал просить Головнина оставить его на корабле, не разлучать с товарищами.
— Но далее еще хуже будет, — сказал Головнин. — В океане вас будет укачивать сильнее, а там мне вас и высадить будет негде.
— Я постараюсь не болеть... — отвечал Матюшкин.
— Чего же вы до сей поры о сем не старались? — спросил с улыбкой Головнин. Но все же сжалился над молодым человеком и оставил его на судне.
Закупки провианта и прочего заняли немного времени, и через несколько дней с попутным ветром «Камчатка» вышла в Ламанш и взяла курс в Атлантический океан.
Шли, не заходя ни на остров Мадейру, ни на Канарские острова, ни на острова Зеленого мыса, держа путь прямо к берегам Бразилии. Через пятьдесят восемь дней по выходе из Кронштадта достигли экватора. За столь быстрый переход Василий Михайлович выдал нижним чинам награду — двухмесячное жалованье.
Переход через экватор, как и в прошлый раз на «Диане», сопровождался праздником Нептуна.
Опять брили новичков аршинной бритвой и купали в бочке с водой. Но теперь уже брили не Тишку, а он сам, как старый моряк, избрал своей жертвой второго фельдшера, Ивана Рожкова. В то же время он спрятал у себя за перегородкой молоденького матроса Кирюшу Константинова, который был тоже из Пронского уезда и почему-то так боялся бриться и купаться в бочке, что готов был броситься за борт.
Между тем Кирей Константинов вовсе не был трусом: во время штормов он лихо работал у парусов, как обезьяна, лазая по реям и вантам, и не раз слышал похвалы от Шкаева. Но во всем прочем это был мечтательный парень, знавший много сказок, которые матросы любили слушать.