И Ти-Суеви у поворота остановился. Он спустил Личика на землю, повернул его голову к заставе и спросил:
— Дойдешь ли ты сам, Личик? Тут совсем близко. А меня зовет Натка. И если она зовет, надо идти, потому что я никогда с ней не ссорюсь.
Но Личик не хотел идти сам, он лег на дорогу и смотрел в другую сторону. Он смотрел в лес, где ели стояли тихо и где ничего не было видно.
А с другой стороны, за поворотом, по шоссе, приближалась лошадь. Она звонко и мерно ступала по щебню — точно капля за каплей падала на камень вода, — а скрипа колес не было слышно.
И Ти-Суеви подождал — не покажется ли всадник. Это мог быть только начальник заставы. Он один ездил по этой дороге верхом.
И верно. Доехав до поворота, начальник сказал (Ти-Суеви хорошо слышал его голос):
— Василий Васильевич, ты старый партизан — душу из себя самого надо вынуть, а его найти. Он где-то здесь перешел, в твоем районе.
Это был начальник заставы.
И Ти-Суеви увидел Василия Васильевича Пака. Он держался за стремя, а лицо его, темное, как кожура кедрового ореха, было поднято вверх.