Он подходил к елям, поднимал голову, отыскивал что-то на коре и щепкой сбрасывал в мешок, висевший у него на шее.
— Однако еще рановато для монашенок, мало их попадается, — сказал он вдруг громко.
И все это было так страшно — и ночь, стоявшая на краю освещенной поляны, и одинокий голос человека, и зловещий огонь, — что Натка, державшая Ти-Суеви за руку, отпустила ее и поползла назад.
Пополз за ней и Ти-Суеви.
Когда за толстыми стволами скрылся свет от костра, дети поднялись на ноги. Натыкаясь на сучья, они с шумом прошли сквозь кусты и долго при звездах бежали по дороге.
Она привела их к морю.
Они узнали ее по блестевшей полосе прилива. И оба, тяжело дыша, остановились. Море успокоило их.
Оно было близко. Но ропот его, тихо взбираясь вверх по камням, едва достигал слуха. И лес стоял молча, все глубже погружаясь в сон. Только в бухте, за мысом, бессонно во тьме, как часы, тикал консервный завод.
В Малом Тазгоу еще не спали.
Дети вошли в деревню.