Тяжелый груз оттянул его руки. Ан Сенен в первый раз за это утро улыбнулся.
Целый день он подносил рыбу к сараю, где над цементным чаном, на бочке с солью, стоял его сын Ли Хибон. Точно острой косой, взмахивал он полной лопатой, и тяжелая соль со свистом падала в глубокий чан на рыбу, засыпая ей глаза и розовые жабры.
Погода изменилась.
Пять дней шла иваси, на шестой исчезла и появилась где-то далеко, у острова Аскольда. Никто не вышел в море. Ожидали шторма.
В этот день из мастерских рыбо-моторной станции выпустили кавасаки Ан Сенена.
— К чему теперь твой кавасаки? — сказал Ан Сенену председатель колхоза. — Иваси идет, идет и уходит.
— Нет, — ответил ему Ан Сенен. — Иваси всегда можно поймать, если знать, где она.
Он взглянул на море. Оно было пустынно.
Вода на горизонте закипала, в бухте стучала галькой, шумела черным гравием у пристани.
— Не надо быть рыбаком, чтобы смотреть на море, — добавил он в раздумье. — Надо быть рыбаком, чтобы не бояться его.