Тогда выступил вперед молодой тунгус Олешек — батрак и проводник. Он сказал овенам:
— Возвращайтесь назад. Я был на приисках, и я знаю, что эти люди, которых мы называем красными, дали нам больше, чем могут дать солдаты.
— Мы не солдаты, — нахмурясь, сказал Небываев, — а большевики.
— Болшики, — повторил за ним Олешек. — Я овен, я беден и поведу вас через тайгу, куда вы хотите. Но, как только вы придете на место, я вернусь, потому что наш закон велит нам жить и умирать в тайге.
И комиссар Небываев ему поверил.
— Приведи нас в Аян, — сказал он. — Там еще нет советской власти. Там еще враги.
И Олешек начал заботиться об отряде, как подобает проводнику. Прежде всего он занялся вьюками.
Увидев на партизанах сапоги, тяжелые для ходьбы, он попросил у тунгусов шестнадцать пар запасных олочей и десять оленьих шкур. Женщины тут же сшили олочи, мужчины дали шкуры для постелей. Олешек сделал из этого половину вьюка; на другую же половину положил ящик со спичками, так как не было у русских другой вещи, такой же легкой, как тунгусская обувь.
Но на другой же день после того, как тунгусы ушли назад и тропа опустела, Олешек увидел рану на спине оленя, несшего этот вьюк, и удивился. Ящик со спичками показался ему теперь тяжелым. Он попросил Небываева открыть его. Спички оказались сырыми.
Командир Десюков поднял над Олешеком кулак.