-- A skad wy, dziady? {Откуда вы, старцы? (польск.).} -- спрашивает грубый голос.
"Это, наверно, стражник, -- думаю я. -- Ну, господи помилуй грешную душу! Сейчас и нас спросит". Только удивляюсь я, почему они сперва спрашивают каких-то нищих.
Смешной старческий голос отвечает возле меня:
-- С белого света, паночек милостивый. Мы, божьи старцы, братья-близнецы. В реке купались, в воду ныряли; я его закупал, а он в воде глаза потерял. Хотел найти, да не мог, так домой и прибег...
-- Ха-ха-ха! -- засмеялось несколько голосов.
Боже милостивый, как видно, тут их много. И почему они не хватают, не вяжут нас? И ни слова не говорят нам?
-- Где живете, бродяги? -- спросил по-польски кто-то грубым голосом, но заметно было, что сквозь смех.
-- У воды, паночек, у воды! Наша хата из лебеды, из репейника засов, крыша из лопухов!
Снова смех слышен, но стражники все еще не берут нас. Я дрожу всем телом и держусь за веревку, не смея и взаправду со страху открыть глаза. Думаю себе: пусть будет что будет, посмотрю, чем все это кончится.
-- Веселая бестия! -- продолжал, насмеявшись вволю, грубый голос, обращаясь к другим.-- Ну, однако, идем. Кажется мне, что в том стоге за селом удастся нам поймать хорошую птичку!