-- Ов! ов! ов! -- удивлялся белый гусак.
-- Не веришь, глупый? -- крикнул на неге Грнць и хлестнул его прутом.
-- А сё-сё-сё? А сё-сё-сё? -- шипели, собираясь вокруг него, остальные гуси.
-- То есть, чему я научился? -- подсказывал им Гриць.
-- Сё-сё-сё-сё? -- шипели гуси.
-- А баба галамага! -- ответил Гриць.
Снова удивленное шиденье, словно ни одна из сорока гусиных голов не могла уразуметь такой глубокой мудрости. Гриць стоял гордый, недосягаемый. Наконец белый гусак обрел дар речи.
-- А баба галамага! А баба галамага! -- закрлчал он своим звонким, металлическим голосом, выпрямившись, подняв высоко голову и хлопая крыльями. А потом, обернувшись к Грицю, добавил, точно желая пристыдить его еще больше: -- А кши, а кши!
Гридь был пристыжен, уничтожен! Гусак, в одну миуту перенял и повторил ту премудрость, которая стоила ему года ученья!
"Почему он его в школу не отдали?" -- подумал Гриць и погнал гусей на выгон.