-- Какое нам дело? Возьмите откуда хотите! Нам строго приказано.
-- Да ведь тулуп мокрый, -- сказала хозяйка, ломая руки, -- хоть бы его Юдка высушил раньше, чем бросить куда-нибудь в клеть.
Но власть уже не слушала этих слов. Десятский взял тулуп под мышку и, ни с кем не простясь, ушел из избы. За ним ушел и присяжный. Оставшиеся в избе после того, как унесен был тулуп, испытывали такое чувство, как будто вынесено было тело кого-нибудь самого дорогого из семьи. Минуту сидели они как остолбенелые и только потом, словно по команде, обе женщины громко зарыдали, мальчик отер слезы рукавом, а сам хозяин сидел угрюмо у окна; он взглядом провожал властей, которые, ворвавшись неожиданно, как вихрь, унесли именно то, без чего вся семья вдруг стала вдвое беднее и совсем беспомощна.
3
Прошла неделя с этого дня. Иван каким-то чудом добыл гульден, отнес войту и получил позволение взять назад заграбленный тулуп. Вместе с десятским пошел он к Юдке, радуясь, что, по крайней мере, опять в избе будет тулуп. Но радость его скоро прошла. Когда Юдка вынес тулуп из клети, Иван уже издали почуял запах гнили. Мокрый тулуп, пролежавши неделю в сырой клети, сделался вовсе негоден к употреблению, сгнил и расползался под пальцами. Иван ахнул и даже за голову схватился.
-- О, чтоб вас бог наказал! -- сказал он, обращаясь то к десятскому, то к Юдке.
-- Ну, а меня за что? -- ответил Юдка. -- Разве я обязан сушить ваши тулупы?
-- Я тоже в этом не виноват, -- говорил десятский, -- мне сказано взять, я и взял, остальное меня не касается.
-- Побойтесь вы бога! -- сокрушался Иван. -- Я заплатил гульден и потерял тулуп! Кто же мне за мой убыток заплатит?
Юдка и десятский только плечами пожали.