Вскорѣ они замѣтили множество женщинъ, суетившихся вокругъ аскетическихъ жилищъ, точно пчелы вокругъ ульевъ. Нѣкоторыя изъ нихъ пекли хлѣбы, другія приготовляли овощи; многія пряли шерсть. Были и такія, которыя предавались созерцанію въ тѣни гребенщиковъ, опустивъ бѣлыя руки, ибо преисполненныя любовью, онѣ избрали себѣ долю Магдалины и не несли иныхъ трудовъ, кромѣ молитвы, созерцанія и экстаза. Вотъ почему ихъ называли Маріями, и одѣвались онѣ во все бѣлое. Тѣ же, которыя трудились своими собственными руками, именовались Мартами и носили синія, платья. Всѣ были подъ вуалемъ, но самыя юныя спускали на лобъ локончики: надо полагать, что это дѣлалось помимо ихъ воли, ибо правило этого не разрѣшало. Старенькая старушка, высокая, бѣлолицая, переходила отъ одной кельи къ другой, опираясь на костыль изъ простого дерева. Пафнутій съ почтеніемъ приблизился къ ней, приложился къ краю ея покрывала и сказалъ:
-- Да будетъ миръ Господа съ тобой, преподобная Альбина! Я принесъ къ улью, въ коемъ ты царствуешь, пчелу, которую нашелъ погибшей на дорогѣ, лишенной цвѣтовъ. Я взялъ ее въ горсть руки моей и согрѣлъ своимъ дыханіемъ. Вручаю ее тебѣ.
И онъ пальцемъ указалъ на комедіантку, преклонившую колѣна передъ дочерью римскаго Цезаря.
Альбина на секунду остановила на Таисѣ проницательный взоръ, приказала ей подняться, поцѣловала ее въ лобъ, затѣмъ, обернувшись къ монаху, сказала:
-- Мы помѣстимъ ее въ числѣ Марій.
Пафнутій разсказалъ Альбинѣ, какими путями Таиса была приведена въ обитель спасенія и попросилъ, чтобы на первое время она была заключена въ келью. Игуменья согласилась на это и отвела кающуюся грѣшницу въ хижину, опустѣвшую со дня смерти освятившей ее дѣвицы Лаэрты. Въ узенькой комнатѣ не было ничего, кромѣ постели, стола и кружки. Ступивъ на порогъ, Таиса почувствовала себя проникнутой безконечной радостью.
-- Я самъ желаю запереть дверь,-- объявилъ Пафнутій,-- и наложить печать, которую Самъ Христосъ явится сломить собственноручно.
Съ берега фонтана онъ зачеринулъ горсть сырой глины, вложилъ туда одинъ изъ своихъ волосъ и немножко слюны и приложилъ это на одну изъ скважинъ въ двери. Затѣмъ, подойдя къ окну, около котораго стояла Таиса, спокойная и довольная, онъ палъ на колѣна, трижды воздалъ хвалу Творцу и воскликнулъ:
-- Сколь любезна та, которая идетъ по тропинкамъ жизни! Сколь прекрасны ея стопы, сколь лучезарно ея лицо!
Онъ всталъ, опустилъ капюшонъ свой на глаза и медленно удалился.