– Безусловно, – подтвердил аббат Гитрель. – Когда семь офицеров вынесли свое заключение, то неуместно, я сказал бы – дерзко, сомневаться в их приговоре. Это явное неприличие, это непристойность!
– Вы говорите о «Деле»? – спросила г-жа де Бонмон. – Так я вам могу подтвердить, что Дрейфус виновен. Мне сказало об этом лицо, очень хорошо осведомленное.
Она сказала и покраснела. Этим лицом был Рауль.
В гостиную вошел Эрнест де Бонмон с насупленным и ехидным видом.
– Здравствуй, мама! Здравствуйте, господин аббат!
Он еле поклонился остальным и опустился в груду подушек под портретом отца. Он очень походил на него. Это был барон, но уменьшенный, сокращенный, потускневший, тот же кабан, только маленький, бледный и дряблый. Тем не менее сходство было поразительное, и г-н де Термондр заметил:
– Удивительно, господин де Бонмон, до чего вы похожи на портрет вашего отца.
Эрнест поднял голову и покосился на полотно Делоне.
– О-о! Папа был молодец. Я тоже молодец, но песенка моя спета. Как делишки, господин аббат? Ведь мы с вами друзья, не правда ли? Я попрошу вас немного погодя уделить мне минутку для разговора.
Затем он повернулся к г-ну де Термондру, державшему в руках газету.