Так говорил г-н Бержере. Вдруг камень, брошенный с силой, пробил стекло и упал на пол.
– Вот вам и аргумент, – сказал ректор, поднимая камень.
– Он ромбоидальный, – отозвался г-н Бержере.
– На камне нет никакой надписи, – заметил ректор.
– Жаль, – отвечал г-н Бержере. – Командор Аспертини нашел в Модене камни для пращей, которые в сорок третьем году до нашей эры солдаты Гирция и Пансы метали в сторонников Октавия.[50] На этих камнях имелись надписи, указывавшие, в кого надо попасть. Господин Аспертини показал мне один, предназначенный для Ливии.[51] Предоставляю вам догадываться по духу этих воинов, в каких выражениях было составлено их послание.
Тут голос его был заглушён криками: «Долой Бержере!» «Смерть жидам!» – доносившимися с площади.
Господин Бержере взял камень из рук ректора и положил его на стол, как пресс-папье. Затем, как только можно было снова расслышать его голос, он продолжал нить своих рассуждений:
– После поражения обоих консулов Антония под Моденой имели место ужасные жестокости. Нельзя отрицать, что с тех пор нравы сильно смягчились.
Между тем толпа ревела, и Рике отвечал ей героическим лаем.