– Чтобы Луайе назначил его епископом.
– Епископом!
Это слово вызвало у г-жи де Громанс многочисленные и наглядные представления.
В течение ряда лет она видела, как по праздничным дням служил в соборе архиепископ Шарло, толстый и приземистый, весь сверкающий золотом митры и мантии, краснолицый, бесформенный, величественный. Она очень часто обедала с ним и даже угощала его у себя. Вместе с прочими дамами прихода она восхищалась остроумными ответами кардинала-архиепископа и его красивыми икрами в красных чулках. Она была знакома и с многими другими епископами, все людьми весьма почтенными. Но она никогда не задумывалась над порядком, установленным для возведения священников в епископский сан. И ей казалось странным, что симпатичный, но банальный и гривуазный господин вроде Луайе обладает властью создавать таких прелатов, как монсиньор Шарло. Ее охватило раздумье, она обвела своими прекрасными, лишенными мысли глазами все помещение от неубранной постели до столика с бисквитами и бутылкой малаги, от стула, где валялись ее панталоны и корсет, до фарфорового прибора, стоявшего в беспорядке на туалете, и в то же время представляла себе кружевные стихари, посохи, наперсные кресты, аметистовые перстни. И не вполне понимая, она переспросила:
– Ты в самом деле думаешь, что так делают епископов?
Он уверенно ответил:
– Да, именно так.
Застегивая корсет, она задумчиво сказала:
– Так ты полагаешь, крошка, что, если я попрошу Луайе назначить аббата Гитреля епископом…
Он заверил ее, что старый ловелас Луайе не откажет в такой просьбе хорошенькой женщине.