-- Со вчерашнего дня. Она прибавила шепотом:
-- На меня донесли как на роялистку. Меня обвиняют в том, что я принимала участие в заговоре, имевшем целью освободить королеву. Зная, что вы здесь, я сразу постаралась отыскать вас. Выслушайте меня, мой друг... вы ведь не возражаете против того, чтобы я называла вас так? У меня есть знакомства среди людей с положением... Я пользуюсь, мне это известно, симпатиями повсюду, вплоть до Комитета общественного спасения. Я заставлю хлопотать моих друзей: они освободят меня, а я, в свою очередь, освобожу вас.
Но Бротто голосом, в котором звучала настойчивая мольба, стал отговаривать ее:
-- Во имя всего, что вам дорого, дитя мое, не предпринимайте ничего! Не пишите никому, не ходатайствуйте ни перед кем! Заклинаю вас, ни о чем никого не просите, пускай о вас забудут совсем.
Так как она, по-видимому, не сознавала важности его слов, он принялся умолять ее еще сильнее:
-- Храните молчание, Роза, пускай вас забудут: в этом -- спасение. Все, что попытались бы сделать ваши друзья, только ускорило бы вашу гибель. Старайтесь выиграть время. Теперь уже остается ждать немного, надеюсь, совсем немного... Но, главное, откажитесь от мысли разжалобить судей, присяжных, какого-нибудь Гамлена. Это не люди, это -- неодушевленные предметы, а с неодушевленными предметами бесцельно вступать в объяснения. Пускай о вас забудут. Если вы последуете моему совету, друг мой, я умру, счастливый тем, что спас вам жизнь.
-- Я послушаюсь вас, -- ответила она. -- Не говорите о смерти.
Он пожал плечами:
-- Моя жизнь кончена, дитя мое. А вы живите и будьте счастливы.
Она взяла его руки и прижала их к груди: