Монж, который был патриотом-республиканцем, сказал с твердостью:
— Местность нужна свободе, как продажность — тирании.
— Честность, — возразил генерал, — склонность естественная и выгодная для людей, рожденных править.
Солнце купало в кольце тумана, окаймлявшем горизонт, свой увеличившийся и покрасневший диск. На востоке небо было усеяна облачками, легкими, как лепестки облетевшей розы. Море лениво колыхало червонные и лазурные складки своей поверхности. Корабельный парус показался на горизонте, и вахтенный офицер, поглядев в трубу, узнал английский флаг.
— Надо же, — вскричал Лавалетт, — надо же нам было избегнуть бесчисленных опасностей, чтобы погибнуть так близко от берега!
Бонапарт пожал плечами:
— Возможно ли еще сомневаться в моем счастье и в моей судьбе?
И он вернул своим мыслям их прежнее течение.
— Надо вымести все это жулье и всю эту бездарность, а на место их поставить сплоченное правительство, правительство действий быстрых и верных, как у льва. Нужен порядок. Без порядка нет управления. Без управления нет ни доверия, ни денег, а разорение государства и частных лиц. Надо прекратить разбой и ажиотаж, это общественное разложение. Что такое Франция без правительства? Тридцать миллионов пылинок. Власть — все. Остальное — ничто. Во время вандейских войн сорок человек держали, в повиновении целую область. Вся масса населения жаждет во, что бы то ни стало отдыха, порядка и конца раздоров. Из страха перед якобинцами, эмигрантами или игуанами она бросится в объятия повелителя.
— А повелитель этот, — сказал Бертолле, — будет, конечно, военачальником?