В тот же вечер узнал о результате выборов и Ансельм Ремонден в своей квартирке, которую он называл «жилищем сына квартала». В столовой на столе красовалась дюжина бутылок и холодный пирог. Провал поразил Ремондена.
– Так и знал! – проговорил он.
И сделал пируэт. Но сделал его неудачно и подвернул ногу.
– Сам виноват, – сказал ему как бы в утешение доктор Мофль, председатель комитета, старый радикал с лицом Силена. – Ты позволил националистам отравить квартал, у тебя не хватило мужества с ними бороться. Ты ничего не сделал, чтобы разоблачить их враки. Напротив, ты так же, как и они, и вместе с ними затуманивал мозги. Ты знал истину и не осмелился вовремя вывести избирателей из заблуждения. Ты вел себя как трус. Ты провалился, так тебе и надо.
Ансельм Ремонден пожал плечами.
– Ты старый ребенок, Мофль. Ты не понимаешь сути этих выборов. А между тем она ясна. Причина моего поражения заключается в одном: в недовольстве мелких лавочников, попавших в тиски между большими магазинами и кооперативными обществами. Они страдают; они заставили меня заплатить за свои страдания. Вот и все. – И с бледной улыбкой он добавил: – Они здорово попадутся!
XXIV
Встретив в аллее Люксембургского сада своих учеников, Губена и Дени, профессор Бержере сказал:
– Могу сообщить вам, господа, приятную новость. Мир в Европе не будет нарушен. Сами трублионы подтвердили мне это.
И вот что сообщил г-н Бержере: