Господин Бержере находил удовольствие в работе, которая, не волнуя и не возбуждая, давала пищу уму. Он испытывал истинное удовольствие, нанося на карточки аккуратные буковки, образцы и доказательства той четкости ума, какой требует филология. Он переживал не только умственное, но и чувственное удовольствие, ибо верно, что наслаждения, доступные человеку, более разнообразны, чем обычно думают. И г-н Бержере испытывал тихую отраду, когда писал:
«Сервий{75} полагает, что Виргилий написал «Attolli malos»[11] вместо «Attolli vela»[12], причем дает этому толкованию следующее объяснение: «cum navigarent, non est dubium quod olim erexerant arbores»[13]. Асценций присоединяется к мнению Сервия, забывая или не зная, что на море в некоторых случаях на кораблях спускали мачты. Если состояние моря было таково, что мачты…»
Господин Бержере дошел до этого места своей работы, когда юная Эфеми с грохотом, сопровождавшим малейшее ее движение, вдруг распахнула дверь в кабинет и передала хозяину любезные слова барыни:
— Барыня спрашивает, как вам угодно кушать яйца.
Вместо ответа г-н Бержере спокойно попросил юную Эфеми удалиться и продолжал писать:
«…могли подвергнуться повреждению, их спускала, вынимая из степса, в котором они были укреплены нижним концом…»
Юная Эфеми стояла в дверях, как вкопанная, и г-н Бержере дописал карточку:
«…и клали на корме — на козлы или на брус…»
— Барин, барыня еще приказала сказать, что яйца брали у Трекюля.
«Una omnes fecere pedem»[14].