Тем временем Меланфо вздувала огонь очага. Она дула на поленца сухих дров, пока некий бог не охватывал их пламенем. Когда огонь запылал, старик, бросил в него разрезанное мясо, поворачивая его бронзовой вилкой. Присев на корточки, он вдыхал едкий дым, наполнявший палату и вызывавший слезы из глаз, но душа его этим не возмущалась, и потому что он привык к нему, и потому, что дым этот был признаком изобилия. По мере того, как твердость мяса уступала непобедимой силе огня, он подносил куски ко рту и, медленно раздробляя их истершимися зубами, насыщался в молчании. Стоя о бок с ним старая Меланфо наливала ему черного вина в глиняную чашу, совершенно подобную той, какую он отдал богу.
Утолив голод и жажду, он спросил, все ли благополучно в доме и хлевах. Потом он справился о шерсти, напряденной за время его отсутствия, о сырах, поставленных на лубки, и об оливках, созревших для давильни. И подумав о том, что он владеет малым достатком, промолвил:
— Герои на лугах своих откармливают целые стада быков и телок. Они владеют великим числом красивых и сильных рабов, двери домов их сделаны из меди и слоновой кости, а столы их гнутся под тяжестью золотых кратеров. Сила сердец их дает им богатства, которые порой у них сохраняются даже и на склоне дней. В юности своей я, конечно, был равен им в мужестве, но не имел ни коней, ни колесниц, ни слуг, ни даже доспехов, достаточно крепких, чтобы равняться с ними в боях и стяжать в них золотые треножники и прекраснейших женщин. Тот, кто сражается пешим и оружием слабым, тот много врагов не убьет, потому что сам опасается смерти. Поэтому, сражаясь под городскими стенами в безвестной толпе слуг, я ни разу не мог принести богатой добычи.
Старая Меланфо ответила:
— Война дает людям богатство. Она же его отнимает. Киф, отец мой, в Милате владел дворцом, и стадам его не было счета. Но вооруженные люди взяли все и убили его. Сама я была уведена и рабство, но со мной обращались не плохо, потому что я была молода. Вожди меня приняли на ложа свои, и ни разу я не терпела нужды в пище. Ты мой последний хозяин и самый бедный.
Она говорила без радости, но и без скорби.
— Меланфо, жаловаться на меня ты не можешь: я мягко с тобой обходился. Не упрекай меня в том, что не скопил я большого богатства. Есть богатые оружейники и кузнецы. Те, кто искусны в делании колесниц, извлекают прибыль из своей работы. Гадатели получают большие дары. Но горька жизнь слагателей песен.
Старая Меланфо сказала:
— Жизнь многих людей горька.
И, тяжело ступая, вышла из дому с невесткой взять дров из сарая. Стоял тот час, когда непобедимый солнечный зной удручает людей и животных, заставляя и птиц умолкать в неподвижной листве. Старец простерся на цыновке, закрыл лицо и заснул.