Комм был горд дружбой Цезаря, но не спешил с выполнением посольства, опасности которого он предвидел. Чтобы побудить его к действию, пришлось даровать ему большие преимущества. Цезарь снял подати, платимые галльскими городами, с Неметоцены, становившейся уже крупным населенным пунктом и столицей, настолько быстро повышалась римлянами ценность завоеванных земель. Он вернул Неметоцене ее права и ее законы, то- есть немного смягчил суровый режим завоеванной страны. Сверх того он пожаловал Комма царем морэнов, проживавших вдоль океана, рядом с атребатами.
Комм поднял паруса вместе с Кайем Волузением Квадратом, префектом конницы, посланным Цезарем на разведку Великого острова. Но когда корабль причалил к песчаной отмели у подножия белых скал, усеянных птицами, римлянин наотрез отказался сойти на берег, опасаясь непредвиденных опасностей и неминучей смерти. Комм вышел на землю со своими приближенными и своими конями и вступил в разговор с британскими вождями, вышедшими ему навстречу. Он произнес им речь, в которой советовал предпочесть плодотворную дружбу римлян их беспощадному гневу. Но эти вожди, ведшие свой род от Гю Могущественного и его дружинников, были горды и вспыльчивы. Они нетерпеливо слушали такие речи. Гнев запылал на их лицах, размалеванных цветным мелом. Они поклялись защищать свой остров от римлян.
-- Пусть только попробуют здесь высадиться, -- кричали вожди, -- и они исчезнут, как исчезает на песке прибрежном снег под дыханием южного ветра.
Считая предложения Цезаря оскорблением, они уже вытаскивали из перевязей свои палаши и собирались предать смерти вестника позора.
Стоя, склонившись на щит, в положении умоляющего, Комм взывал к ним во имя братства, на что имел право: они были детьми одних и тех же отцов.
Вот почему британцы не убили его. В цепях они отвели его в одно большое село, недалеко от берега. Пересекая площадь, простиравшуюся среди соломенных изб, он заметил высокие и плоские камни, поставленные на землю торчком на неровных расстояниях, но покрытые знаками, которые он счел священными, так как понять смысл их было нелегко. Перед хижинами вождей торчали шесты с кабаньими мордами, оленьими рогами и лохматыми головами белокурых людей. Комм был отведен в хижину, где не было ничего, кроме очага, еще покрытого пеплом, постели из сухих листьев и подобия некоего бога, вырезанного в липовом чурбаке. Привязанный к столбу, подпиравшему соломенную крышу, атребат размышлял о своей горькой участи и старался припомнить либо какое-нибудь могущественное колдовское слово, либо какую-нибудь ловкую хитрость, которая должна была избавить его от гнева британских вождей.
И, чтобы скрасить свое горе, он слагал, по образу предков, песню, полную угроз и жалоб, сплошь изукрашенную образами родных гор и лесов, память о которых вызывал в сердце своем.
Женщины с младенцами у грудей приходили посмотреть на него из любопытства и задавали ему вопросы о его стране, племени, жизненных приключениях. Он отвечал им с кротостью. Но душа его была печально и смущена жестокой тревогой.
II
Цезарь, задержанный до конца лета на побережье морэнов, однажды ночью на третьей страже, подняв паруса, явился в виду острова в четвертом часу дня. Британцы ждали его на берегу. Но ни их стрелы, из твердого дерева, ни их вооруженные косами колесницы, ни их длинношерстные кони, привыкшие плавать между скал океана, ни лица их, покрытые устрашающими рисунками, не смогли остановить римлян. Орел, окруженный легионерами, вышел на сушу варварского острова. Британцы обратились в бегство под градом камней и свинца, извергаемых машинами, которые островитянам казались чудовищами. Пораженные ужасом, они бежали, как стадо ланей перед рогатиной охотника.