— Ну, конечно. И мой собеседник сказал еще: «Я против тех кандидатов в епископы, которые слишком любят наши учреждения. Будь моя воля, выбирали бы не их. Очень хорошо, что в гражданском и политическом мире предпочитают чиновников наиболее приверженных и преданных режиму. Но священников, преданных республике, нет. А раз так,— предусмотрительнее брать наиболее честных».
И префект, бросив прямо на пол изжеванный окурок сигары, сказал в заключение:
— Как видите, дорогой Гитрель, ваши дела плохи.
Господин Гитрель пробормотал:
— Я не вижу, господин префект, я не понимаю, почему эти слова могли произвести на вас впечатление… неудачи. Я черпаю в них, напротив… надежду.
Префект закурил новую сигару и сказал смеясь:
— Кто знает, может быть, в министерстве и правы? Но будьте покойны, дорогой аббат, я вас не оставлю. Посмотрим, кто за нас?
Он вытянул левую руку, чтобы сосчитать по пальцам.
И они вдвоем стали прикидывать.
Насчитали одного сенатора из их департамента, который начинал выпутываться из затруднений, созданных последними скандалами, одного генерала в отставке, политика, публициста и финансиста, экбатанского епископа, довольно известного в художественном мире, и Теофиля Майера, друга министров.