На одной изъ большихъ индійскихъ желѣзныхъ дорогъ заканчивалась постройка боковой вѣтви. Среди инженеровъ, производившихъ работы, находился одинъ изъ полукровныхъ туземцевъ. Лицо у него было темное и дикое. Онъ ходилъ въ грязныхъ лохмотьяхъ, хотя носилъ европейскую одежду. Жилище его походило болѣе на европейскую лачугу, чѣмъ на домъ мѣстной постройки. Онъ держалъ огромную англійскую дворнягу и очень гордился тѣмъ, что не былъ чистокровнымъ индусомъ. Онъ былъ поставленъ надсмотрщикомъ надъ пятью стами кули, или чернорабочихъ которые неторопливо работали на постройкѣ дороги. Трудно было найти болѣе жестокаго человѣка, а такъ какъ правительство обыкновенно поддерживало строгую дисциплину среди своихъ подчиненныхъ, то оно особенно дорожило этимъ надсмотрщикомъ-метисомъ, свирѣпствовавшимъ надъ несчастными мущинами и женщинами изъ простонародья, работавшими на постройкѣ подъ его надзоромъ и котораго они боялись пуще даже своихъ боговъ.
Никто не дерзалъ подходить даже близко къ его лачугѣ, вслѣдствіе чего онъ у себя на дому пользовался полной свободой дѣйствій, безъ опасенія нескромныхъ свидѣтелей; дворняга же его былъ еще свирѣпѣе хозяина. Онъ жилъ вмѣстѣ съ сестрою и со старухой матерью индуской, которая слыла колдуньей и зарабатывала деньги ворожбой, наводя ужасъ на всѣхъ окружающихъ. Взглядъ ея глазъ изъ подъ нависшихъ бровей, торчавшихъ пучками, былъ прямо пронизывающій. Покатый лобъ ея окаймленъ былъ сѣдыми, всклокоченными волосами. Длинный, крючковатый носъ, надъ ввалившимся, беззубымъ ртомъ, почти сходился съ острымъ подбородкомъ, усѣяннымъ пучками жесткихъ, колючихъ какъ у дикобраза, щетинъ. Между бѣднымъ людомъ, работавшимъ на дорогѣ, упорно держалось мнѣніе, что надсмотрщикъ съ матерью были очень богаты и что во многихъ потаенныхъ мѣстахъ въ Индіи у нихъ зарыто много золота и серебра, но всѣмъ также было извѣстно, что во всей странѣ не было человѣка болѣе него падкаго къ наживѣ и менѣе разборчиваго въ средствахъ. Съ этою же цѣлью старуха старалась придать себѣ тотъ отталкивающій видъ, подъ которымъ она слыла колдуньей и ворожеей.
Около мѣсяца тому назадъ въ этой семьѣ неожиданно появился новый членъ ея -- странное, маленькое существо, очень нѣжнаго сложенія, съ блѣднымъ личикомъ, большими голубыми глазами и длинными, вьющимися волосами.
Этотъ новый пришелецъ, отличавшійся, какъ небо отъ земли, отъ окружавшихъ его людей, былъ Поль Клейтонъ, хотя сказать, кто такой былъ Поль Клейтонъ, мальчикъ съ голубыми глазками и каштановыми волосами никакъ не могъ. Онъ не помнилъ ни родимаго домика въ Беверлеѣ, ни того ребенка, который жилъ въ этомъ домикѣ и назывался Полемъ Клейтонъ.
У него было смутное чувство, усиливавшееся съ каждымъ днемъ, что все окружавшее его, начиная отъ людей и кончая имъ самимъ, не было настоящею дѣйствительностью; что онъ не былъ тѣмъ, что они говорили. Онъ помнилъ только одно -- что былъ очень боленъ и что все, окружавшее его теперь, отличалось отъ привычныхъ ему картинъ, но онъ не могъ дать себѣ яснаго отчета, во снѣ или на яву продолжаетъ онъ жить, и на сколько воспоминанія изъ прежней его жизни были дѣйствительны или составляли лишь часть его бреда. Ему казалось даже, что онъ разучился говорить. Когда онъ пытался излагать свои мысли, они были такъ безсвязны, что онъ не могъ привести ихъ въ порядокъ, да и слова совершенно не вязались съ мыслями. Оказывалось, что онъ думалъ по англійски, а говорилъ по индусски, и то и другое выходило очень нескладно..
Часто, когда онъ сидѣлъ спокойно на полу въ хижинѣ, онъ старался выпутаться изъ того тяжелаго бреда,-- отъ котораго его увѣряли, что онъ очнулся,-- чтобъ понять, гдѣ онъ находится и кто онъ такой.
Весь разговоръ, который Поль слышалъ теперь кругомъ себя, велся на индусскомъ нарѣчіи, и хотя эти рѣчи звучали очень странно, но тѣмъ не менѣе Поль понималъ ихъ, и то ему казалось, что онъ всегда слышалъ ихъ ранѣе, то, что онъ никогда въ жизни не слыхалъ ихъ. Все окружающее его было такъ необычайно, такъ чуждо, что день за днемъ онъ доходилъ до одуренія, и, наконецъ, съ отчаянія, отказался вникать въ тѣ смутныя ощущенія -- не то бредъ, не то воспоминанія объ исчезнувшемъ счастіи -- которыя преслѣдовали его Изъ памяти его совершенно исчезло впечатлѣніе, какъ въ теченіе пяти недѣль на пароходѣ Родерикъ Деннетъ старался научить его говорить по индусски. Онъ вовсе не могъ припомнить ни Родерика Деннета, ни парохода, все это слилось въ одинъ бредъ, преслѣдовавшій его во время болѣзни, когда ему казалось, что онъ былъ чѣмъ то инымъ, а не маленькимъ нищимъ, который умеръ бы съ голоду, еслибъ надъ нимъ не сжалились старая индусска съ сыномъ и дочерью.
Они-то и разсказали ему все это, и онъ старался вѣрить имъ и быть имъ благодарнымъ, не содрогаться и не трепетать, когда они къ нему подходили. Онъ страстно искалъ, къ кому бы ему привязаться, въ комъ найти защиту, но онъ искалъ, желалъ и мечталъ напрасно. Ему положительно не къ кому было обратиться. Эта мечта преслѣдовала его во снѣ и исчезала при его пробужденіи, такъ что онъ убѣждался все болѣе и болѣе, что это только грезы. Единственное что еще возвращало его къ воспоминанію прошлаго, были его длинные, каштановые волосы. Теперь никто не расчесывалъ ихъ, и они свалялись у него въ войлокъ; но иногда непокорная прядка отдѣлялась и спускалась ему на глаза, и тогда вдругъ прошлое яснѣе вырисовывалось передъ нимъ изъ тумана. Ему чудилось, что онъ ощущаетъ любимую руку -- такую же бѣлую, какъ у него самого -- которая гладитъ этотъ локончикъ; и онъ все старался спускать себѣ на лобъ эту прядку и улыбался, глядя на нее, и чувствовалъ, какъ радостно его бѣдное сердечко бьется отъ воображаемаго прикосновенія этой дорогой руки.
Старая вѣдьма не разъ заставала его въ такомъ блаженномъ настроеніи, но видъ этой тихой радости вызывалъ въ ней только злобное чувство. Будучи сама лишена всего, что она раньше считала счастьемъ, она хотѣла и другихъ лишить всякой радости, поэтому она рѣшила обстричь мальчику волосы на столько коротко, чтобъ онъ не могъ видѣть ихъ.
Она вызвала его изъ дому на открытый воздухъ и усѣлась на грубый стулъ. Такое положеніе было очень для нея неудобно, такъ какъ она привыкла, согласно обычаю всѣхъ индусскихъ женщинъ, сидѣть на землѣ; но теперь ей нужно было достать голову мальчика и находится на одномъ съ нимъ уровнѣ, чтобъ несмотря на его сопротивленіе, привести въ исполненіе свое намѣреніе.