-- Кто тамъ? Ныньче нѣтъ никакой торговли. Идите-ка лучше на праздникъ.-- Но увидавъ, что слова эти обращены къ муни, она просунула голову немного дальше впередъ и поклонилась ему, приложивъ руки ко лбу. Муни отвѣтилъ на ея салаамъ (поклонъ) и безъ всякихъ предисловій сказалъ:
-- Послушайте-ка, что я скажу вамъ. Очень не хорошо, что вы предлагаете одному изъ избранниковъ боговъ покинуть вашъ домъ и идти своимъ путемъ-дорогой. Мнѣ ничего не нужно покупать у такой личности, какъ вы, а на праздникъ я пойду, когда мнѣ вздумается. Но помните, что для васъ же самихъ очень худо, что я ухожу отъ васъ, не доставивъ вамъ случая послужить великой Матери.
Глупая женщина поняла изъ всего этого не больше маленькаго Поля; одно только было для нея ясно, что она чѣмъ то оскорбила странствующаго муни, что не всегда бываетъ безопасно, по крайней мѣрѣ, для бѣдныхъ, и она поспѣшила отвѣтить ему:
-- Требуйте отъ меня чего угодно, и я все исполню во имя Матери, и все сдѣлаю безплатно.
-- Сдѣлать то вамъ придется и, конечно, безъ всякой платы, и горе вамъ или всякому другому, кто не исполнилъ бы моего требованія! Но для того, чтобъ все было хорошо сдѣлано, я въ награду заплачу вамъ.
Женщина поклонилась ему до земли. Муни продолжалъ:
-- Этотъ маленькій чужестранецъ, который находится на моемъ попеченіи, получилъ благословеніе браминовъ. Онъ усталъ, и прежде чѣмъ войти въ городъ, ему необходимо отдохнуть. Дайте ему все, что у васъ есть лучшаго и уложите его спать. Я лягу и отдохну въ лавкѣ, а позднѣе зайду за нимъ.
-- Мы вѣдь не какіе-нибудь отверженные, -- дрожа возразила женщина; она боялась, что осквернитъ себя или будетъ исключена изъ касты, если возьметъ бѣлаго мальчика въ свою грязную хижину. Дондарамъ, услышавъ эти слова, разгнѣвался или сдѣлалъ видъ, что сердится. Онъ мгновенно отвернулся и, ставъ къ ней спиною, ногами бросилъ въ нее пылью.
-- Ниже самыхъ низкихъ! подлѣе самыхъ подлыхъ! питайся грязью! Ходи отнынѣ нищею! Такъ говоритъ браминъ изъ браминовъ!
Онъ достигъ того, чего желалъ. Съ дикимъ воплемъ женщина пала ницъ.