И она задумчиво прибавила:
- Иногда я думаю: я могу совершить злой поступок, приду вдруг в ярость, когда мисс Минчин меня обидит, и убью ее… но сделать что-то низкое я не смогу… А почему бы тебе не сказать отцу, что книги прочла я?
- Он хочет, чтобы я их читала, - отвечала Эрменгарда, несколько растерявшись от такого неожиданного поворота.
- Он хочет, чтобы ты знала, что в них, - сказала Сара. - И если я тебе их расскажу так, что ты все легко запомнишь, он, по-моему, обрадуется.
- Он обрадуется, если я хоть что-то выучу, а как я это сделаю - неважно, - с грустью отвечала Эрменгарда. - Ты бы на его месте тоже обрадовалась.
- Ты же не виновата, что… - начала Сара, но тут же опомнилась и остановилась. Она чуть было не сказала: 'Ты же не виновата, что ты такая глупая'.
- Что? - переспросила Эрменгарда.
- …что тебе трудно учиться, - сказала Сара. - Тебе ученье не дается, а мне дается легко - вот и все.
Она всегда относилась к Эрменгарде с нежностью и старалась, чтобы та не очень замечала разницу между ними. Сара посмотрела на ее круглое лицо, и в голову ей пришла неожиданная мысль, мудрая не по годам.
- Знаешь, - сказала она, - может быть, хорошие способности еще не все. Гораздо важнее быть доброй. Если бы мисс Минчин знала все-все на свете, но оставалась бы такой же, как сейчас, она все равно вызывала бы отвращение и всеобщую ненависть. Умные люди часто делали много зла. Скажем, Робеспьер…