Они сидели друг против друга на кровати; Эрменгарда и не подозревала, что Сара страшно устала и боится, что, оставшись одна, не сможет заснуть от голода. Саре казалось, что никогда раньше ей так не хотелось есть.
- Как бы я хотела быть такой же тоненькой, как ты, Сара, - вдруг сказала Эрменгарда. - По-моему, ты еще похудела за последнее время. Глаза у тебя теперь стали такие огромные. Посмотри, какой у тебя острый локоть!
Сара одернула поднявшийся рукав.
- Я всегда была худой, - бодро сказала она, - а глаза у меня всегда были большие, да к тому же зеленые.
- Мне твои глаза нравятся, они такие необычные, - призналась Эрменгарда, глядя на подругу с любовью и восхищением. - Они как будто всегда смотрят вдаль. Мне они ужасно нравятся. Мне ужасно нравится, что они У тебя зеленые, хотя они почти всегда кажутся черными.
- У меня глаза кошачьи, - сказала Сара со смехом, - но в темноте я не вижу. Я пробовала, но у меня ничего не вышло. А жаль!
В эту минуту возле слухового окна мелькнула какая-то тень, но ни Сара, ни Эрменгарда ее не заметили. Если б они обернулись и взглянули в окно, они бы удивились, увидев, что в комнату осторожно заглянуло темное лицо, - заглянуло и тотчас бесшумно исчезло. Впрочем, не вовсе бесшумно. Сара, у которой был острый слух, вдруг повернула голову и посмотрела на крышу.
- Что это? - сказала она. - На Мельхиседека не похоже, коготков не слышно.
- О чем ты? - удивилась Эрменгарда.
- Ты ничего не слышала? - спросила Сара.