- Эрменгарда Сент-Джон, - отвечала толстушка.
- А меня Сара Кру, - сказала Сара. - Красивое у тебя имя. Словно из книжки!
- Тебе нравится? - робко спросила Эрменгарда. - А мне… нравится твое.
Мисс Сент-Джон не повезло в жизни - у нее был очень умный отец. Порой ей казалось, что ничего хуже не придумаешь. Если отец у тебя все знает, говорит на семи или восьми языках, имеет библиотеку в тысячи томов и, судя по всему, помнит все их наизусть, то ему, конечно, хочется, чтобы дочь по меньшей мере знала, что там написано в учебниках, и уж конечно, он полагает, что она сумеет запомнить кое-какие факты из истории и сделать французское упражнение. Эрменгарда была тяжким испытанием для мистера Сент-Джона. Он никак не мог взять в толк, почему его дочь оказалась такой неспособной и глупой, почему никогда и ни в чем не отличилась.
'Ну и ну! - не раз говаривал он, глядя на дочь. - Порой мне кажется, что она так же глупа, как ее тетка Элиза!'
Если тетке Элизе науки не давались, если она тотчас забывала все, что выучила, то Эрменгарда действительно была ужасно на нее похожа. Сказать по правде, во всей школе не было большей тупицы, чем Эрменгарда.
- Заставьте ее учиться! - сказал мистер Сент-Джон мисс Минчин.
В результате Эрменгарда проводила большую часть своей жизни в опале или в слезах. Она учила уроки - и тотчас забывала, а если что и помнила, то не понимала. Вот почему, познакомившись с Сарой, она взирала на нее с глубоким восхищением.
- Ты по-французски спокойно говоришь, правда? - спросила она уважительно.
Сара забралась на сиденье, устроенное в глубоком проеме окна, и, подобрав под себя ноги, уселась, обхватив колени руками.